С утра доносился неуверенный стук топора из небольшого дере­венского домика. Вдруг топор упал, послышался детский крик и вслед за ним взволнованный женский голос: «Да, что за наказанье этот ребе­нок. Ну вот, теперь инвалидом останешься на всю жизнь». «Ничего не ругайся, мать, - успокаивал отец, - это у него по наследству любовь к ремеслу.

Дед был печником и плотником, отец плотничает, вот и сын взялся за топор». Сын Георгий был третьим ребенком в семье. Отец его - крестьянин Семен Бенедиктович после тяжёлых учений воинской службы в царской армии инвалидом вернулся в родную деревню Клюшниково.

Детство Георгия Шпагина проходило в трудовой обстановке. Смыш­леный и любознательный ребенок стремился всё время что-нибудь са­мостоятельно смастерить, пользуясь инструментом отца. Однажды он перерезал себе сухожилия одного пальца, который так и остался без­действующим на всю жизнь.

Самой большой радостью в жизни маленького Шпагина было появ­ление в деревне охотника. Охотник, обычно, торопливо проходил их деревней в лес, не обращая внимания на зачарованного им спутника, который провожал его до самого леса. Рюкзак, охотничья сумка, а глав­ное ружьё... Половину жизни отдал бы Георгий за то, чтобы иметь та­кое ружьё, но это было лишь далекой мечтой.

А действительность - тяжёлая крестьянская жизнь царской России. Большая семья заставила Семена Бенедиктовича везти сына в город и отдать его к богатому торговцу в лавку в «мальчики».

Десятилетний мальчик в большом деревенском картузе, с малень­ким узелком в руках прибыл в распоряжение хозяина. Хозяин, хотя и договорился с отцом, что будет «учить» Георгия в лавке, отправил его на свой дальний хутор. Жизнь Георгия Шпагина стала невыносимо тя­жёлой. Его нагружали непосильным по годам сельским трудом, плохо кормили и били, чем попадя. Во время уборки с полей урожая Георгия заставляли таскать тяжёлые снопы. К концу дня он совершенно выби­вался из сил и однажды упал, рассыпав сноп. Управляющий в бешен­стве подбежал к нему и жестоко избил невиновного мальчика. Георгий больше не мог терпеть. Ночью, когда рабочие на хуторе спали, он по­тихоньку выбрался на дорогу и убежал в город. Оттуда безбилетным пассажиром на поезде, частью пешком, он добрался в свою родную де­ревню. «Больше к хозяину не вернусь! - объяснил он отцу свое внезап­ное возвращение, - издеваются уж очень, сил больше нет терпеть». Мать слушала его, утирая слезы, отец лишь хмурился. Семья жила в большой нужде. В несложном бедняцком хозяйстве не нужны были лишние руки. Георгий это почувствовал и с наступлением зимы ушёл в город на зара­ботки.

В городе нелегко было найти работу. Сотни крестьян отправлялись из деревни на заработки. После долгих поисков Георгию удалось уст­роиться возчиком на Нечаевский стекольный завод. В зимнюю стужу, он работал на улице по 15 часов в сутки, чтобы заработать себе на жизнь. По вечерам он высказывал свои сокровенные мысли товарищу: «Посту­пить бы в ученики к какому-нибудь хорошему мастеру, научиться бы ремеслу, лучше бы всего слесарному». Но это было уже время импе­риалистической войны, когда ещё больше усиливалась безработица в России, и приходилось пока довольствоваться тем, что имеешь.

Неся большие потери на войне, царское правительство вынуждено было досрочно брать людей в армию. Скоро подходила очередь и Ге­оргия Шпагина.

1916 год... На городской площади толпился народ. Слышался плач, старушечье причитание, пьяные песни... Шла мобилизация деревенской молодёжи в разгар жатвы, прямо с полей. Гнали на призывные пункты. Мобилизованных хватали, проверяли документы, построив в шеренги, под конвоем уводили в казармы. Так же был мобилизован на девят­надцатом году жизни Георгий Шпагин. Для обучения новобранцев рас­пределяли по батальонам. Георгий Семенович был направлен в за­пасной батальон.

Тяжёлое положение солдат в царской армии становилось невыно­симым из-за самодурства офицеров. Учения сопровождались обычно мордобоем, и нередко бывали случаи, когда солдаты убивали своих начальников. Георгий Шпагин ненавидел ефрейторов, и, когда ему пред­ложили учиться на ефрейтора, он поблагодарил командование за оказан­ную ему «честь» и предпочел уехать на фронт. Изуродованный в дет­стве палец лишал Георгия Семеновича возможности находиться непос­редственно в войсках, и он был направлен в полковую оружейную мас­терскую. Здесь впервые близкое знакомство с оружием стало доступ­ным для рядового солдата Шпагина. В руки слесаря-оружейника попа­дали не только «трехлинейки» и «максимы», но и заграничные «Гочкисы», «Маузеры», «Льюисы». Заграничное оружие вызывало слепой вос­торг у товарищей по работе. «Сразу видно заграничное, - говорили они, - здорово придумано». «Здорово, да не очень», - возражал Шпагин, кри­тически рассматривая оружие. Он удивлял товарищей своими довода­ми о недостатках того или иного оружия. Командование заметило спо­собного мастера и ему стали поручать наиболее сложный ремонт.